Насекомые и ядерный могильник

Лявон родился в Беларуси в 2020-ом, за пару месяцев до крупнейшей техногенной катастрофы после Чернобыля. Вырос он в Германии, там же отучился на энтомолога, став звездой мировой науки и гордостью беларуской диаспоры.

Его поколение было последним, родившимся в Республике. Лявон тогда был младенцем, и не запомнил ни аварии на Островецкой АЭС, ни эвакуации, ни лагеря беженцев, ни других кошмаров для покинувших страну, превратившейся в радиоактивный могильник.

Первой бежала “вертикаль власти”, затягивая эвакуацию простых граждан, чтобы те не мешали ей при побеге. Но пусть эвакуация и началась с опозданием, эффективность самоорганизации и взаимопомощи оказалась куда большей, чем та, которую в принципе могла бы дать первая и последняя в истории суверенной Беларуси власть.

Как ни странно, пусть беларуский народ и жил теперь в эмиграции, национальная диаспора стала куда сплочённее. Экзотическое же положение этого народа (народа без своей страны) подпитывало интерес извне к беларуской культуре.

Когда Лявону исполнилось 30, он решился поехать в “беларускую зону отчуждения”. Он ходил по столице с дозиметром и останавливался, чтобы сфотографировать и рассмотреть мутировавших насекомых. У бабочек были несимметричные узоры на крыльях, узоры у многих других видов насекомых тоже были несимметричны.

Город, который Лявон видел раньше только на фотографиях, выглядел необычно: повсюду были заросли, по дорогам изредка бродили дикие животные. Всё было спокойно, пока на центральной площади столицы за ним не погнался непонятно откуда выскочивший бык, так что пришлось спускаться бегом в метро по лестнице.

Спускаться на платформу Лявон не рискнул даже с фонариком (“зря, тут ведь даже жетон можно не покупать!” — пошутил он про себя), немного выждал в переходе и поднялся к другому выходу. Осматриваясь, Лявон заметил памятную табличку с именами погибших при теракте 2011 года. Табличка была в пыли и паутине, и он бережно вымыл её, прогнав разнообразную фауну, включая непонятно откуда взявшихся здесь тараканов.

Лявон бродил по городу, пока не нашёл дом, в котором прожил первые месяцы жизни. Он прошёл на кухню, чтобы внимательно изучить муравьёв и другую живность. Вниманием Лявон обошёл только тараканов — их он считал слишком примитивными и бесполезными, хотя и живучими, и был счастлив, что в его немецкой квартире их не водилось.

Потом он прошёл в детскую. На полу десятилетиями лежала бутылочка с соской, а над его детской кроваткой висела паутина совершенно неправильной формы. Следы мутаций были и у паука, но долго Лявон его не рассматривал: в отличие от насекомых, паукообразные интересовали его мало (хотя всё ещё больше, чем тараканы).

Лявон снял с паутины мух и разложил их по контейнерам. Заряда на фотоаппарате оставалось всего 3%, так что на последних сделанных в нелегальной поездке фотографиях была детская кроватка и паутина над ней.

Эта была его Родина, Родина, которой его и остальных беларусов лишили люди, неспособные извлекать уроков ни из чего, даже из аварии на ЧАЭС.

буддист с дипломом математика, леволиберал, пескетарианец и психоактивист, издавший сборник стихов и прозы. taplink.cc/outsider.poetry

Get the Medium app

A button that says 'Download on the App Store', and if clicked it will lead you to the iOS App store
A button that says 'Get it on, Google Play', and if clicked it will lead you to the Google Play store